Томми очнулся с тяжелой головой и холодным металлом на шее. Подвал пахнет сыростью и старыми досками. Вчерашняя вечеринка обернулась цепью, прикованной к стене. Его похитил не какой-то бандит, а спокойный, опрятный мужчина — отец семейства из соседнего тихого дома. Мужчина заявил, что хочет "исправить" Томми, сделать его "порядочным".
Первой мыслью был побег. Дернуть цепь, попробовать сломать замок. Язык, который Томми знал лучше всего, — это кулаки и грубая сила. Но вскоре в процесс "воспитания" включились остальные: мягкая, но настойчивая жена, их тихая дочь-подросток. Они не кричали. Они разговаривали. Кормили его домашней едой. Показывали книги. Говорили о простых вещах.
Сначала Томми лишь делал вид, что слушает, надеясь усыпить бдительность. Поддакивал, кивал. Но дни шли, однообразные и странно спокойные. Постепенно его злость стала притупляться. Эти люди, со своим тихим упрямством, были непохожи на всех, кого он знал. Их мир, с его правилами и заботой, казался чужим и нелепым. Но он начал в него вглядываться. Возможно, это была лишь уловка, игра на выживание. А возможно, что-то внутри начало медленно, нехотя, меняться. Взгляд на вещи понемногу смещался. Он уже не был так уверен, как прежде.